Фото: Мартьян Фролов / «ДП»
Зелёные территории при храмах могут превратиться в полноценные общественные пространства, но для этого необходима продуманная привязка к городскому ландшафту, отмечает Деловой Петербург.
В поисках смыслов
В Петербурге насчитывается 435 православных храмов. По правилам землепользования и застройки площадь озеленения храмовых территорий нормируется, хотя для зон охраны памятников культурного наследия такие требования применимы с оговорками: в исторической застройке свободной площади для газонов и садов часто просто нет.
«В большинстве остальных территориальных зон минимальная площадь озеленения для храмовых комплексов составляет 15% площади земельного участка», — говорит архитектор Санкт–Петербургской епархии Дмитрий Борунов. По оценке настоятеля Тихвинского храма на улице Софьи Ковалевской протоиерея Евгения Палюлина, на практике в ведении епархии зоны озеленения обычно занимают около 15–20% участка. При этом при выделении земли под новые храмы дополнительная территория для скверов и общественных зон зачастую не закладывается.
Геоурбанист Алексей Краснов считает, что конфликты вокруг строительства храмов — следствие слабой проработки «зелёного каркаса» города. По его наблюдению, сторонники и противники размещения культовых сооружений на одних и тех же местах во многом оказываются заложниками приоритетов застройки, когда под жильё отводят главные участки, а под скверы остаются лишь остаточные территории.
«В старых малоэтажных городах храм давал кварталу смысловую доминанту; среди деревьев он выглядит органично. А когда церковь оказывается в «колодце» между высотками или ставится там, где людям гулять негде, это действует скорее во вред», — говорит Краснов.
Рай на земле
Единого плана по озеленению прихрамовых территорий у епархии нет: многое зависит от настоятеля и состава общины. В секторе коммуникаций Санкт–Петербургской митрополии отмечают, что благоустройство территории, уход за зелёными насаждениями и наличие скамеек, клумб и детских площадок часто делают приход привлекательным для жителей и превращают его в место отдыха.
По словам протоиерея Евгения Палюлина, растения для Тихвинского храма приход приобретает самостоятельно или получает в дар; однолетники и кустарники берут в садово‑парковом хозяйстве Калининского района. В списке — туя западная, гортензия, рододендрон, роза, ель обыкновенная, клён, а из однолетних — тагетис, петуния, георгин, циния, виола. Региональные власти в озеленении этого прихода роли не играли.
Иерей Кирилл Шатров, настоятель проектируемого храма святых Кирилла и Мефодия на Пулковских высотах, отмечает: при выборе пород деревьев может играть роль и эстетика, и смысловая привязка к церковным текстам — он лично склоняется к дубу и клёну. В то же время маленькие земельные участки часто не дают реализовать желаемые композиции.
Дмитрий Борунов добавляет, что продуманное символическое озеленение привычно для монастырских ансамблей: там сад воспринимают как образ Рая на земле и как иллюстрацию евангельских сюжетов — однако такие территории обычно значительно больше приходских.
Общими силами
Создать зелёную зону — только половина задачи; нужно ещё обеспечить уход. Прихожане, волонтёры, а при необходимости и специализированные организации привлекаются к работам, иногда подключаются региональные или местные власти, рассказывает Кирилл Шатров.
Пример — проект «Феосад» у Феодоровского собора на Миргородской улице: после летних бурь и аварии на теплотрассе погибли несколько деревьев, но это сплотило сотрудников храма и волонтёров. К инициативе присоединились дендрологи и фитопатологи, и сад пополнился коллекционными сортами сирени «Шишкин Лес», «Маршал Малиновский», «Надежда», Capitane Balte и Alfons Lavale.
У планируемого храма Кирилла и Мефодия застройка организована так, чтобы зелёные зоны примыкали к комплексу с двух сторон: это участок рядом с «Экспофорумом», где малоэтажная застройка позволяет при проектировании заложить скверы и тем самым вернуть храму упомянутую смысловую роль в квартале.
